Четверг
27.02.2020
01:53
ВХОД
Info

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Сегодня посетили :

Фото
Случайные статьи
Сенгилеевский уезд (0)
Корсунскiй уезд. (0)
Археология и местная старина (0)
Эхо войны (0)
Где искать ? (0)
Архео новости
За окном
Поиск
Категории раздела
Статьи [24]

Каталог статей

Главная » Статьи » Статьи

Головкино

Село Головкино

Село Головкинского сельского Сове-

та, располагалось в 9 километрах к

юго – западу от Старой Майны.

К северу от Старого Уреня до Головкино было верст 8. Ныне о Головкино напоминают лишь острова, о которых знает каждый рыболов-охотник, ибо вокруг них рыба и дичь водится в достатке. Многие годы люди ждут удобного момента, когда уровень воды в водохранилище понизится на столько, что на острова можно будет пройти пешком. Одни идут туда навестить кладбище, пытаясь, роняя слезу, отыскать следы могил своих близких, показать потомкам место своего разоренного очага. Другие – ради простого любопытства. Третьи – в поисках сувениров и безмерно рады каждой найденной монетке. Впрочем, в октябре 1975 года Циркин и Шмелев нашли недалеко от бывшей мельницы чугун с медными монетами весом в 160 килограммов . Клад состоял из 3115 пятикопеечных монет. По всей видимости, клад был длительного накопления, ибо самая старая из монет была за 1758 год, а самая молодая – за 1809 год. Безусловно, найти старый клад удается не каждому, но кто посетит однажды эти места, тот невольно оставит в своей памяти массу незабываемых впечатлений, ибо головкинская земля хранит тот необъяснимый дух загадочности, нераскрытости.

Безмолвные развалины церкви, исчезающие следы домов невольно заставляют задуматься о прошлом снесённого села, о сложной судьбе его жителей.

История села Головкино оборвалась с созданием Куйбышевского водохранилища, оборвалась неожиданно резко, со слезами и муками. Часть строений села были перенесены в соседние села, часть на новое, практически необжитое место, оставшаяся часть зданий просто разрушена. Под водами искусственного моря остались село и богатейшая волжская пойма – извечный и неиссякаемый источник стабильного животноводства. Ныне здесь бесполезное обширное мелководье. За голубеющей вдали горой противоположного берега стыдливо прячет свой лик свидетеля багряное солнце, мутные волны ворчливо набегают на безлюдный берег, храня горькую тишину отчей земли. Разбросанное коварной людской стратегией местное население, обживаясь на новых местах, за своими текущими делами несколько успокоилось, но какая-то невидимая сокровенная нить продолжает волновать их ум, душу и сердце…

Прошлое села Головкино началось с его забытой предыстории. Здесь, в окрестностях села, у озера Булгак (ныне больше известного как озеро Яик) дотошные археологи нашли следы древнего селения жителей, которых ученые относят к ананьинской культуре (по селу Ананьину на Каме, где впервые эта культура была изучена). Древние люди не чурались этих привольных, девственных мест, однако поселения их были не продолжительны. При других культурах здесь в основном было развито кочевое скотоводство, то же было и после присоединения Казанского ханства к Российскому государству.

В 1589 году здешние земли от устья реки Майна до Красного Яра со всеми угодьями были пожалованы служивому инородцу князю Якову, сыну Василия Асанова. Сам князь и его потомки селений здесь не строили, а пользовались лишь бортными угодьями, бобровыми гонами, рыбными ловлями да другими угодьями. Огромную вотчину было трудно устеречь от самовольных пользований, к тому же, здесь находили удобный приют вольные ватажки из беглых крепостных крестьян, потому правнуки Якова, казанские князья Асановы, стали продавать свою наследственную вотчину. Так в августе 1700 года князь Федор Петрович Асанов с братьями Иваном и Степаном через челобитную на имя царя и Великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя, и Белая России самодержавца, продали свою часть вотчинных земель в Казанском уезде постельничему царя – Гавриилу Ивановичу Головкину и стольнику Ивану Андреевичу Толстому, что думный дьяк Никита Зотов в вотчинной книге и отметил, и взяли Асановы за это немалую по тем временам сумму – 500 рублей денег.

Однако уже в следующем 1701 году, Иван Толстой променял свою часть купленных здесь земель Головкину.

Гавриил Иванович Головкин (1660-1734) известен широкому кругу почитателей истории нашего Отечества как мудрый, дальновидный государственный деятель, с детства приближенный к Петру Первому, что, вероятно, определило ему успешное и последовательное продвижение по службе. С 1707 года Гавриил Иванович - граф Римской империи, с 1709 года - государственный канцлер, с 1710 года - граф Российского государства, а с 1717 года - президент Коллегии иностранных дел. В своей заволжской вотчине, на правом берегу Уреня, при впадении в нее древней старицы – озера Яик (Булгак), вытянувшейся узкой полосой на несколько верст до пригородка Майны, Гавриил Иванович основал на первой надпойменной террасе селение, изначально названное по реке Урень (Новый Урень). Позже с постройкой здесь деревянной церкви за селом закрепилось еще одно название по ее престольному празднику – Вознесенское. Забегая вперед, отмечу, что оба названия - Урень и Вознесенское в равном значении оставались за селом до конца 18 века. Название Головкино как официальное стало частично появляться так же в конце 18 века, и только с середины 19 века оно становится основным названием села…

В своих отказных книгах Гавриил Иванович Головкин 28 августа 1727 года отписал свою заволжскую вотчину, крестьян и село Вознесенское своим сыновьям: Ивану, Александру и Михаилу…

Следующая страничка истории села связана с семейством Орловых. В народе хорошо знают, что в 1762 году гвардейские офицеры братья Орловы помогли встать на Российский престол Екатерине Второй, что принесло им широкую известность, солидные вознаграждения, звания, чины. С тех пор про братьев многое пересказывали, подмечая, что они де гуляки, верзилы – драчуны, да крепостники, но надо признать, что они были еще преданными патриотами отечества и сумели разглядеть в Екатерине Алексеевне человека своей эпохи, нужного для России.

Екатерина II (1729 – 1796 г .г.) – дочь мелкого немецкого князька из города Щтетина, служившего генералом в прусской армии. Урождённая Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербская была выдана замуж за наследника Российского престола, будущего Петра III. Обладая недюжинными способностями, волей, трудолюбием, она изучила русский язык, приобрела обширные познания. В отличие от мужа Петра III – русского, но с немецкою душою, Екатерина - немка, но с русскою душою, сумела в короткий срок укрепить власть, восстановить пришедшее в упадок хозяйство, укрепить армию и стала для России ЕКАТЕРИНОЙ ВЕЛИКОЙ.

Верной и надежной опорой царицы были пятеро братьев Орловых – сыновей Новгородского губернатора Григория Ивановича Орлова, награжденного Петром I золотой цепью с портретом его Величества за участие в шведской и турецкой войнах.

Со временем из исторической памяти исчезло много человеческих судеб, людей некогда важных и влиятельных. Но вот братья Орловы в каждую историческую эпоху находят своих почитателей, ибо судьба каждого из них, их молодой задор и даже забавы по-своему примечательны и невольно вызывают интерес к каждому из них.

Наибольшую известность в народе имел Григорий – бывший фаворит Екатерины, покоритель женских сердец, произведенный в генерал-лейтенанты. Из братьев он считался самым непутевым и самым добрым. Он доверчив до неосторожности и щедр до расточительности, его противоречивая натура отличалась львиной отвагой при овечьей кротости. Таким блистательным его знали в народе, таким бывал он здесь в Головкино, но мало кто знает о его дальнейшей трагической судьбе: то, что Григорий женился, когда ему было уже за сорок, и страстно любил свою молодую жену (в девичестве Зиновьеву). После пяти лет супружеской жизни она неожиданно умерла, для Григория это была настолько невосполнимая потеря, что он от горя и тоски тронулся рассудком и через несколько месяцев, на 49 году жизни умер, словно лебедь… Есть в этом что-то трогательное, необычное и даже возвышенное.

Не менее известен был и Алексей Орлов, из братьев он был самый здоровый, одной рукой останавливал за колесо карету, запряженную шестериком. Алексей для друзей «Алехан», а для братьев «Братец», отличался спокойствием, ясностью взгляда, решительностью и неуклонностью в достижении своих целей. Алексей Григорьевич отличился в морском Чесменском сражении с турецкой эскадрой, за что стал называться Князь Орлов-Чесменский. Алексей известен и тем, что развел новую породу Орловских скакунов.

Алексей был женат на двадцатилетней Евдокии Лопухиной Примечательно, что при окружавшей ее роскоши она не любила нарядов, не надевала бриллиантов, была довольно набожна, через три года родила дочь Анну, а еще через год при рождении сына Ивана скончалась на 25 году жизни. Алексей очень любил свою дочь. Известна трогательная и поучительная история из жизни семьи Алексея. В день похорон самого Алексея, 80-летний сержант, Чесменский герой Изотов, 30 лет прислуживающий в доме Орлова, помогал опустить гроб в могилу и тут же умер. Дочь Анна была так потрясена, что дала обет перед образами не знать больше никаких светских развлечений. Богатая наследница, у которой годовой доход составлял до миллиона рублей, а имущество до 45 миллионов, что по нынешнему курсу составляло многомиллиардное состояние, посвятила себя уединенной, близкой к монашеской, жизни. Анна добилась перезахоронения Алексея, Григория и Федора в Юрьевский монастырь близь города Новгорода, где в 1848 году на 63 году была и сама похоронена.

Четвертый брат – Федор Григорьевич Орлов (1741-1796), человек веселого нрава, среди братьев звался «Дунай», участвовал вместе с Алексеем в Чесменском сражении. Граф женат не был, но воспитывал восемь воспитанников.

Младший, Владимир Григорьевич Орлов, в детстве был болезненным, рос в деревне у няни, позже братья отправили его учиться в Лейпцигский университет. Граф Владимир Григорьевич был директором Петербургской академии наук и прожил из братьев дольше всех. Он умер в 1831 году на 87 году жизни.

Особенно стоит выделить из братьев старшего - Ивана Григорьевича Орлова. Иван был у братьев за отца и держал всю братию в подчинении. Граф Иван Григорьевич не стремился к карьере и вскоре после переворота, неожиданно для многих, вышел в отставку со скромным чином лейбгвардии капитаном. Отстранившись от большой политики, Иван Григорьевич, тяготеющий к хозяйственной деятельности, покупает на жалованные императрицей деньги в 1764 году здесь, в Заволжье, у Головкиных землю и село с крестьянами и переезжает сюда на постоянное место жительства. Нетрудно догадаться, почему расчетливому и бережливому Ивану Орлову приглянулся этот привлекательный, чудесный уголок обширной волжской поймы, который имел очень важное значение в хозяйственной деятельности здешних жителей. Основным богатством поймы были луга, где заготавливалось большое количество прекрасного сена. Напоенное пойменной водой сочное разнотравье поднималось местами почти в рост человека, но венцом здешнего девственного раздолья считался большой 25-километровый остров – Середыш, который очень заметно отличался от всей поймы более щедрой растительностью, словно здесь был совсем другой мир.

Название Середыш было обобщающим, ибо он практически состоял из двух больших островов: верхнего Малого Середыша или как его еще называли Казинского острова, и нижнего – Большого Середыша, или Головкинского острова, которые разделялись между собой Казинской протокой длиной около 10 верст. Казинка (Козинка) была сравнительно неглубока, со спокойным течением, в некоторые годы начало и конец ее замывало песком, и Казинка становилась просто озером с небольшим вытекающим из нее ручейком, возможно потому острова, начинавшиеся ниже устья реки Майны и занимающие значительную среднюю часть волжского русла, в народе часто называли едино – Середыш.

На карте Российской империи за 1809 год выше Малого Середыша были еще два песчаных острова, но за столетие Волга несколько отступила на запад, и острова слились с Середышем, значительно увеличив его размеры и образовав длинную песчаную косу, голую, без следов какой – либо зелени. При ледоходе потоки воды, расходившиеся по обеим сторонам острова, выбрасывали на косу много льда, который, нагромождаясь, срезал острыми краями льдин верхний песчаный слой, не давая укорениться растительности.

За песчаной косой начиналась лесная часть островов. Могучие гиганты осокори в два – три обхвата переплетались кверху густой кроной, мало пропуская солнечных лучей. Здесь начинались богатейшие ягодные угодья островов, привлекавших сюда жителей близ лежащих селений. Столь крупных ягод ежевики и смородины черным сукном прикрывающих благодатную землю, пожалуй, не было нигде – божья благодать, да и только. Нижняя часть Большого Середыша - большей частью луговая, поросшая мелколесьем. На острове было много пойменных озер: Пнево, Лопатино, Кочкарка, Садок, Старичья Яма и другие, очень богатые рыбой. С правой стороны острова образовалась довольно широкая, глубоко врезавшаяся в остров, заводина, куда заходило много волжской рыбы. Каждый раз рыбаки, перегородив неводом ее устье и проходя вдоль нее, легко отлавливали много разнообразной рыбы, потому, удобная для ловли, заводина называлась Заманихой.

От левого берега оба острова отделялись широкой быстрой протокой- Княгинькой, или Головкинской воложкой длиной более 25 верст. В народе бытует устойчивая легенда, будто Княгиньку (Кьяинку) выкопали специально для приезда императрицы Екатерины Алексеевны в село Вознесенское (Головкино).

Однако у сторонников этой легенды есть много оппонентов, и не безосновательно, ибо выкопать довольно широкую, к тому же извилистую и длинную протоку в короткий срок было просто невозможно, накладно, да и бессмысленно, ибо протока все равно была далековато от села. Однако полностью отвергать старую легенду не следует, потому что вполне реально было то, что в 1767 году, в год приезда императрицы, в период межени уровень в Волге упал очень низко, и чтобы предопределить возможное желание царицы доплыть ближе к селу водным путем, пришлось местами расчистить или где-то даже углубить стремительный рукав, что, видимо, и легло в основу данной легенды…

Пребывание в нашем крае самой императрицы оставило в памяти жителей округи яркие, глубокие воспоминания. Это событие, пересказанное уже несколькими поколениями, дошло до наших дней, возможно с искаженной действительностью, ибо каждый рассказчик ради интриги рассказа непременно что-нибудь добавлял свое, вольно импровизируя, что, в конце концов, позволило скептикам усомниться в самом пребывании здесь знатной императрицы.

Неизменным почитателем и защитником старых преданий был бывший председатель здешнего колхоза Петр Павлович Перфильев. Впрочем, приверженцев былого всегда имелось немало, среди них техник-строитель Алексей Дмитриевич Сысоев, Иван Яковлевич Павлов, учительница и краевед Лидия Александровна Борисова и многие другие, чьи прекрасные вдохновенные рассказы заставляют волновать душу, завязывая незримые крепкие узелки бескорыстной привязанности и любви к своему многострадальному Отечеству. Идя по следам устной народной памяти, сохранившей в себе могучую силу воображения и тех редких коротких документальных записей, попытаюсь дерзнуть приподнять глухую завесу забвения, отыскать для нас нечто важное и сокровенное, тем самым несколько воскресить славные мгновения ветхой старины.

Плыть по обмелевшей протоке царица не решилась, потому богато убранная, окрашенная в зеленый цвет галера «Тверь» 3 июня 1767 года, замедляя ход, осторожно приблизилась к Майнскому причалу. Толпившийся на берегу приодетый люд, волнуясь и перешептываясь, низко кланялся сходившей на берег матушке – императрице, с жадным любопытством рассматривая ее свиту. Роскошные кареты ждали высоких гостей, но, следуя легенде, Екатерина Алексеевна, с улыбкой взглянув на солнышко, съедавшее остатки утренней росы, вдруг изволила пожелать прокатиться на санях…

В народе заволновались: «Как можно летом на санях?!» Но догадливые уже подсказывали, а угодливые торопливо волокли из стоявших невдалеке лабазов кули с солью, обильно посыпая землю и траву, для лучшего скольжения. (После такой причуды своенравной императрицы много лет на месте этой дороги не росла трава). Была ли соляная дорога или хотя бы небольшой ее участок, или это вымысел – ныне доказать невозможно, поскольку документальных подтверждений нет. Но надо учитывать, что везде, где принимали знатную гостью, встречавшие чем-то старались отличиться. Так, несколькими днями позже, принимая императрицу в Симбирске, от Волги, где изволила пристать Екатерина Алексеевна, и до Николаевского собора было выстлано по дороге красное полотно. Здесь же соляная дорога, ставшая предметом споров. Ее следы последующие поколения искали близ села, начиная от Княгиской воложки, то есть по предполагаемому кратчайшему пути. Но в пользу Майнского причала говорит короткая запись в дневнике младшего из братьев Орловых – Владимира Григорьевича, сопровождавшего царицу вместе с братом Григорием, Бибиковым, Елагиным, Чернышевым и другими вельможами: «… вышли на берег и ехали верст 12, мне показалось до его (Ивана) деревни места до дороги лежащие очень хороши. После обеда Государыня изволила переехать через реку, текущую подле хором, гуляла по дубовой роще. 4 июня, отобедав, изволила возвратиться на галеру и в тот день верст 40 отойти…». В этой короткой записи нет ни слова о соляной дороге или участке дороги, хотя возможно, что для избалованных светских вельмож в этом не было ничего примечательного.… В этой же записи говорится о хоромах, но каких?… Многие исследователи прошлого Орловых, в частности А.К. Преображенская, считали, что Иван Орлов успел до приезда царицы построить большой каменный дворец, что позволило ему принимать в нем высоких гостей. Но вот в сборнике исторических и статистических материалов за 1868 год говорится: «… так как владелец не успел еще выстроить для себя приличного помещения, то для приема Государыни были построены им две русские избы, соединенные между собой галереей и украшенные гербами и разными эмблемами. Императрица прожила в этом сельском приюте два дня и, отъезжая, приказала владельцу, чтобы он выстроил себе помещение, соответствующее высокому положению, какое занимали Орловы, и повелела по требованию Ивана Григорьевича Орлова отпустить из Симбирского казначейства нужные для постройки деньги. Жалуя помещика, императрица не забыла принадлежащих ему крестьян, составляющих Головкинскую волость, освободив их на три года от платежа податей».

Из письма Екатерины II графу Никите Панину от 4 июня: «… сия деревня в шести верстах от пригородка Майнска, который отчасти брату вашему принадлежит, а он, я чаю, и отроду в нем не бывал: а мы вчерась его луга топтали, хлеб всякого рода так здесь хорош, как еще не видали, по лесам везде вишни и розаны дикие, а леса иного нет, как дуб и липа, земля такая черная, как в других местах в садах на грядках не видят; одним словом, сие люди Богом избалованны; я от роду таких рыб вкусом не едала, как здесь, и все в изобилии, что себе представить можешь, и я не знаю в, чем бы они имели нужду; все есть и все дешево…».

Продолжая здравую мысль самобытной императрицы, места здесь действительно были несказанно щедрыми, жестокая бездумная человеческая рука еще не успела повредить ее девственной прелести.

Впрочем, не менее богатые земли были и на Самарской луке, где братья Орловы имели огромное имение, которое было в неразделенном владении всех пяти братьев, а управлял им старший Иван Григорьевич с помощью соседа помещика А.С. Мещерина. Однако большое внимание Иван Григорьевич по-прежнему уделял своему имению в селе Вознесенское (Головкино), где проводил большую часть времени. Здесь у него лесопильня и известный конный завод, где жеребцы различных европейских пород продавались за баснословные деньги от 200 до 700 рублей. (Для сравнения: овца в то время стоила 30 копеек, а курица всего 4 копейки.)

Занимаясь хозяйственной деятельностью, Иван Григорьевич не забывал и про желание императрицы, в том же статистическом сборнике говорится: «… по плану архитектора Баженова и под его руководством, в Головкино построены церковь, дворец со многими вокруг домами и флигелями, конный и охотничий дворы и другие боярские того времени заведения...»

Именно стараниями Василия Ивановича Баженова и Ивана Григорьевича Орлова в селе в 1785 году была построена двухэтажная каменная церковь, получившая широкую известность.

Церковь возвышалась в центре села, как чудесный памятник зодчим и безвестным русским мастерам, создавшим уникальное по красоте и крепости здание, поражавшее легкостью, элегантностью и изяществом. На небольшой стройной колокольне встроены большие часы, изготовленные в Лондоне, диаметр циферблата равнялся одному метру, цифры римские.

Часы заводились вручную и имели две большие гири, подвешенные на пеньковых канатах. Каждая гиря весила два пуда, вес колокола боя 47 пудов и 17 фунтов . С обратной стороны часов, внутри башенки, были еще небольшие контрольные часы. В тихие, ясные дни мелодичный бой часов был слышен за несколько верст.

Опрятный, гармонирующий с местностью вид, роскошь и богатство церкви привлекали сюда жителей всего края. Особенно много люда сюда собиралось на престольные праздники церкви, когда на торжественное богослужение прибывали высокие духовные чины. До Пасхи служба проходила на первом этаже – престол Евангелиста Иоанна Богослова, но, начиная с Пасхи и до Иоанна Богослова, службу переносили на второй этаж – престол во имя Вознесения. Певчие на клиросы поднимались по проходу на чердаке. Пение под расписными сводами придавало особый эффект мелодичному звучанию, впрочем, в церкви все было хорошо организовано для душевного успокоения людей.

Рядом с церковью стоял дворец Ивана Орлова, к сожалению, об этом творчестве Баженова нам почти ничего не известно. Надворный советник Т.Г. Масляницкий в своей рукописи отмечал, что огромный каменный дом был готической архитектуры, а рядом были изрядные оранжереи.

Однако до нас дворец в своем первоначальном виде не сохранился. Как отмечает та же Преображенская, дворец в 1850-е годы был разрушен, но отчего и насколько, данных нет. Впоследствии дворец был восстановлен, но соответствовал ли он первоначальному Баженовскому стилю или дворец отстроен по новому плану, сказать трудно, однако и это здание впечатляло. Старожилы села и ныне вспоминают огромное здание дворца, имевшего в плане форму буквы «П» . Средняя, двухэтажная часть здания, деревянная на каменном фундаменте размером 80х10 метров. Поблескивающие былой белизной боковые четырехэтажные крылья здания – каменные, размером каждый 40х10 метров. Интересно, что от дворца к «Барскому Уреню» вела парадная лестница. Вся громада дворца располагалась вдоль реки, а более высокие каменные крылья свободными концами были обращены от реки в сторону барского парка. Примечательно, что в образованном боковыми крыльями дворца коридоре до наших дней стоял старый развесистый вяз, окованный, чтобы тяжелые ветки не отломились.

С большой теплотой вспоминают старожилы еще одну достопримечательность села – графский парк. Он занимал более 5 десятин и был огорожен. Белые каменные столбы соединились по низу лентой невысокого каменного фундамента, выше которого столбы соединялись добротной дубовой штакетной изгородью. В парке стояла высокая водокачка, наполовину каменная, с деревянным чаном. Главная аллея, обсаженная вдоль липой, разделяла обихоженную территорию на парк с его великолепными голубыми елями, лиственницами и фруктовый сад. Конец тенистой аллеи венчали: фонтан, беседка и оригинальные дубовые кресла, умело выдолбленные мастерами из цельного дуба. Казалось, что старый ухоженный, красивый графский пар, в трепетном шелесте листвы умело хранил какую-то затаенную холодную грусть недосказанности то ли по невозвратному прошлому, то ли предчувствуя неотвратимое печальное будущее. Труда крепостных и мастеров в этот райский, чудесный графский уголок вложено немало. Но созданная ими красота – отрада для души, успокоения и гордости. Наконец, уместно отметить, что эти богатства и шик одновременно сочетались с убогостью крестьянского быта, с их скудным инвентарем и с теми простенькими крытыми соломой деревянными избами. Для ведения своего обширного хозяйства Иван Орлов увеличивал крестьянскую общину, переселяя сюда новые партии крестьян. Интересно, что с годами в селе сложился отличительный для здешних мест говорок, в котором часто буквы «е» и «я» подменялись буквой «и». Например, здесь говорили: «тилега, мишок, питишня (пятерка)».

После смерти Ивана Григорьевича Орлова в 1791 году неделимое состояние братьев было разделено. В результате полюбовным актом 1792 года оставшиеся братья выделили овдовевшей графине Елизавете Федоровне Орловой (Ртищевой) село Вознесенское (Головкино) с огромным каменным дворцом, а также часть села Кременок, всего 829 душ. В дальнейшем все состояние графини перешло к семейному клану дворян Наумовых – так крупнейшим помещиком здесь стал подполковник Михаил Михайлович Наумов. В разных местах его обширного имения у него к 1859 году было 773 душ и мужского пола и 13386 десятин земли, из них 3029 десятин пахотной.

В своем светском кругу Михаил Михайлович пользовался уважением и считался человеком безупречно честным и разносторонним умевшим сочетать общественную деятельность с хозяйственной. Михаил Михайлович ушёл в отставку в звании гвардии полковника. В 1845-49 годах он был предводителем губернского дворянства, при нём был открыт в Симбирске памятник Н. М. Карамзину. Интересно, что рысистые скакуны с его конезавода в ту пору славились в округе не меньше, чем у Ивана Орлова. Так в 1853-1868 годах его быстроногие кони выиграли 6 призов на сумму 1100 рублей.

К 1859 году в Головкино 355 дворов и 1356 жителей. По этим данным нетрудно догадаться, что крестьянам здесь приходилось трудновато, ибо семьи здесь для того времени были сравнительно небольшие, в среднем состоящие из четырех человек. При том уровне инвентаря и объеме физических затрат вести хозяйство малой семьей было чрезвычайно трудно.

После реформы 1861 года крепостные крестьяне до совершения выкупной сделки считались временно обязанными и продолжали нести повинности в пользу помещика. Если повсеместно часть крестьян по истечению двух лет перешла в разряд собственников, то в Головкино этот процесс затянулся на многие годы, и лишь с 1879 года они стали крестьянами- собственниками.

После освобождения крестьян у Наумовых осталась значительная часть земли, конные заводы, водяные мельницы. Несмотря на свою определенную ограниченность, реформа всколыхнула униженное и угнетенное крестьянство, заставляя их мыслить и жить по-новому.

В 1865 году в Головкино в новом деревянном, покрытом железом доме площадью 99 квадратных метров открылась земская одноклассная школа. Но к грамоте первоначально крестьяне относились с недопониманием, потому дети, как правило, учились непродолжительно. Виною здесь были и бедность, и старые устои, по которым считалось, что без грамоты прожить можно, а дети были постоянно нужны в хозяйстве как помощники. Труднее всего приходилось девочкам, так в 1883-84 годах в здешней школе училось 38 мальчиков и лишь одна девочка. В 1894 году в селе открылась церковно-приходская школа, где преимущественно обучались девочки.

Продолжительно о дореволюционном периоде наших селений говорили и писали довольно извращенно, потому, чтобы не быть предвзятым, вынужден чаще обращаться к статистике, давая информацию для самостоятельного и независимого размышления. К 1884 году в Головкино у сельской общины на 304 двора и 1546 жителей приходилось 2192 десятины земли, из них 1283 - пашни, 134 - леса. Нетрудно заметить, что у них было достаточно и лугов, потому скотина у крестьян водилась, так на тот период у них было, не считая молодняка, 461 лошадь, 351 корова, 1426 овец, 26 хозяйств занимались пчеловодством, имея 547 ульев. Здесь стоит отметить и то, что за 1873-83 годы в селе сгорело 144 двора, потому впоследствии, не считаясь с затратами, крестьяне предпочитали строить кирпичные дома.

Как и в других селах края, в Головкино было слабое медицинское обеспечение. Известны ряд лет, когда из-за повальных эпидемий число умерших превышало рождаемость. Так было в 1850, 1851, 1869, 1870, 1883 годах, но особенно обвальным был 1892 год, когда здесь свирепствовала холера. В этом году по Головкинскому приходу родилось 91, а умерло 216 человек. Только за июль умерло 111 человек…

Административно село Головкино относилось к Кремёнской волости Ставропольского уезда Самарской губернии.

Из здешних помещиков-дворян Наумовых в начале 20 века наиболее известен стал Александр Николаевич. По данным 1910 года, у него здесь 6847 десятин земли, конный завод, водяная мельница, пчельник, хлебная пристань… Карьера Александра Николаеви-ча до сих пор не сходит с уст односельчан. В книге «Ленин в Симбирске» описывается любопытный эпизод: в 1887 году в Симбирской классической гимназии успешно про-шли испытания и удостоены медалей два юноши: золотой медали - Владимир Ульянов и серебряной - Александр Наумов. Из документов гимназии: «Ульянов и Наумов подают большие надежды относительно дальнейших успехов в науках. Оба юноши изъявили желание поступить на юридический факультет - Ульянов в Казанский, а Наумов - в Московский университеты». В дальнейшем А.Н.Наумов Александр Николаевич уверенно продвигается вверх по ступеням карьерной лестницы: последовательно он почетный мировой судья в должности Егермейстера двора его императорского величества, действительный статский советник, предво дитель Самарского губернского дворянства, с октября 1915 года назначается министром земледелия в царском правительстве. Столь стремительный взлет был неожиданным для самого Наумова, который при первой встрече с царем стал просить его о своем освобождении, однако Николай II успокоил его, ска зав Наумову: «Вы человек земли, человек правды». Сам Александр Николаевич о своем посту говорил, что «это каторга духа и мозга». И хотя он работал по 18 часов в сутки, но сдвинуть закостенелую бюрократическую систему он был не в состоянии. Ему – провинциалу, человеку прямому и деятельному, было сложно разобраться в тонкостях придворных интриг, что и послужило через 8 месяцев причиной принятия его отставки.

Советский период в биографии села сложный, насыщенный и противоречивый. Весной 1918 года в селе был создан сельский Совет. Бывшие помещичьи земли дворян Наумовых частью перешли во временное пользование к здешним крестьянам, причем впервые земельные наделы были выделены на каждого едока, что, казалось, поставило всех в равные условия, но только теоретически, ибо уравнять разные по возможностям и способностям крестьянские хозяйства было просто невозможно, а неизбежное социальное расслоение в селе приводило к той же затаенной зависти и накапливающейся враждебности.

Впрочем, для проверки человеческих качеств судьба наперед приготовила суровые испытания для головкинских крестьян – это Гражданская война, грабительская продразверстка, голод, эпидемия, жесткая насильственная коллективизация, тяжелые годы Великой Отечественной войны и, наконец, неожиданное, безрадостное переселение… Словом, обещанной счастливой доли в своем благодатном уголке головкинцы так и не дождались. Тем не менее знаменитые головкинские луга, разбитые на множество участков, помнят по всей округе: Ветлянка, Ухвосток, Солдатская, Вдовия, Дворецкая, Ситовая, Рыбачья, Вязовка, Чистенькая, Неклюдовская, Старичий порубь, Сухой бугор, Большая и Малыя песчаные, Большая и Малая Тарасовские, Княжеская дворовая, Языковская, Половинкин бугор и много других лужков, полянок и долинок, которые не только кормили крестьянские семьи, но и хранили заветные следы жизни нескольких предшествующих поколений, что и определило у трудолюбивых селян необъяснимую привязанность к отчей земле.

В 1926 году, как никогда, разлилось, разгулялось половодье. Обеспокоенные селяне по утрам чуть успевали вытаскивать мостки для полоскания белья, один конец которых смекалистые ставили на колеса. Уровень воды в Волге в этот год поднялся около села более 16 метров , и вся обширная пойма оказалась под водой. Потоки мутной воды устрашающе заходили даже на улицы села. Как оказалось, год выдался каким-то сырым, хмурым, с нудными дождями, словно сама природа пыталась смыть все тяжести пережитого, необычно бурного времени…

После сокрушительного революционного разгула в селе осталось еще много барских построек, правда, несколько разоренных и растасканных, но еще пригодных, ведь прежние хозяева строили с умом, добротно и на века. Здесь были каменные конюшни, сушилки, жилые дома для себя и для рабочих, больница, кузница, мастерские, 4-этажная бетонная паровая мельница, оснащенная современнейшим оборудованием, прекрасный сад А.Н. Наумова, в котором осталось 110 плодовых деревьев, и сад Н.М. Наумова с 50-ю плодовыми деревьями. Все это можно было как-то использовать, потому сюда из села Старая Майна переводят в одноэтажное кирпичное здание, бывшее Н.М. Наумова, школу крестьянской молодежи с неосуществленной перспективой создания на ее базе сельскохозяйственного техникума. Остальные строения, в основном, использовали созданные здесь различного рода артели. Так после ликвидации несостоявшейся сельхозартели «Первое Мая», образованной в 1928 году, здесь 20 февраля 1930 года была образована сельхозартель «Память Ленина». Позже здесь же, в селе образовалась промартель «Труженик леса», рыболовецкая артель «Красный ловец».

Село Головкино, как принято повсеместно, разделялось на «концы»: западная от церкви часть села называлась Уренской, а восточная – Яикской, по озеру Яик (Булгак), своим концом проходившем вдоль этой части села. Та часть села, что была за рекой Урень, называлась Комаровкой. Вот сюда, в Комары, в построенное в 1912 году просторное двухэтажное деревянное здание на каменном полуподвале-фундаменте (бывшее П.М. Наумова) был переведен Старомайнский совхоз «Свиновод» имени Яковлева, образованный 16 августа 1930 года. В дальнейшем совхоз стал называться просто «Старомайнский свиносовхоз», впрочем, последующая судьба совхоза – это другие странички из прошлого села Головкино и начало истории другого села – села Прибрежное.

Продолжая же тему памятных мест села Головкино, что были гордостью селян, представляющих историческую ценность и воплотивших в себе труд, талант, умение простых тружеников, что являлось народным достоянием, то, к большому сожалению, они не выдержали времени и общественного духовного падения.

Еще не так давно мы с гордостью приобщали себя к победе революции, вспоминая, когда в 1917 году крестьяне села, подталкиваемые революционерами, разоряли барские имения, рушили громадные конюшни. В этом эмоциональном бунтарском порыве мы подмечали революционный дух, хотя каждый понимал, что это было простое разграбление, которое никому пользы и богатства не принесло.

В 20-х годах, опять-таки из «хороших» побуждений разрешили разобрать деревянную часть барского дворца, а затем ее каменную часть на всякие нужды в помощь бедным, однако богаче от этого тоже никто не стал, не стало и некогда роскошного дворца.

Старожилы помнят, как в 1930 году сбегались взволнованные жители села и соседних селений, чтобы не дать снять колокола с церкви Вознесения. Было установлено дежурство, но колокол все-таки сняли, когда люди несколько успокоились.

Церковь Вознесения ожидало, как и все церкви района, унизительное использование ее



Источник: http://simbir-archeo.narod.ru/Russian/20vek/mordvinov/cremenki.htm
Категория: Статьи | Добавил: Копатыч (05.02.2011)
Просмотров: 3055 | Рейтинг: 4.8/5 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Продажа подробных топографических карт Старые карты Каталог ИТ Счетчик цитирования Монеты всего света - Информационный сайт для нумизматов и коллекционеров монет Клуб Нумизмат | TOP 100